Терапия и психологическое консультирование

Меня зовут Булат Гарипов, мне 47 лет, я занимаюсь терапией. Под «терапией» понимаю психологическую немедицинскую помощь в формате разговоров (диагнозы не ставлю, таблетки не выписываю). И что, разговоры помогают? Помогают, но не разговоры, а особые отношения между вами и терапевтом. Раз психика обретает форму в отношениях (семья, например) и если она сформировалась не так, как хотелось бы (там жмет, тут натирает), то и «лечить» ее нужно соответственно. Размышляю об этом в своих заметках, на некоторые из них буду ссылаться дальше.

Я — немедицинский психотерапевт, практикую более пяти лет и опираясь на эту практику могу сказать, что работаю в психодинамическом подходе, который раскрывает влияние бессознательного на вашу жизнь. Если его игнорировать, то бессознательное будет брать верх и иногда это заканчивается трагически. Но можно разобраться как оно устроено и «познать себя», а для этого как раз и нужна психотерапия. В итоге вы начинаете лучше чувствовать себя, как буквально, так и в смысле ощущения и понимания. Появляются новые способы выстраивать свою жизнь и принимать решения, которые определяются не только бессознательным. Как вы этим новым опытом воспользуетесь — решать вам.

Из той же практики вижу, что мне близко гуманистическое направление психотерапии и клиенты это подтверждают.

Главным в таком подходе является уникальность клиента, его способы адаптации к жизни и цель терапии в том, чтобы научиться жить в согласии со своей природой. На сессиях это выглядит как работа с проблемами в отношениях:

• С людьми или близким человеком. Сам нахожусь в длительных отношениях более 14 лет, хотя есть опыт и развода, и расставаний;
• С родителями и другими важными фигурами. У меня, например, это ранняя травма/гиперчувствительность (берегу себя от людей). Как следствие были трудности с выражением эмоций и агрессией (берегу людей от себя);
• С работой и деньгами. Сам я прошел путь от безработного через наемного работника до руководителя собственной фирмы: и получал зарплату и платил зарплату;
• С миром, наконец, а он меняется! Потеря смысла жизни или его поиск, самоопределение.

Отдельной строкой идут травмирующие события, тревоги и страхи, депрессия или апатия. Кстати, самая первая клиентка пока что оказалась самым трудным и сложным случаем в моей практике (ранняя травма). Тем не менее ходит уже пятый год, изменения идут, пусть и медленно, «терапия работает» и для меня это главный критерий моего профессионализма.

Вообще, я считаю, что каждый клиент уникален, принимаю и люблю его таким какой он есть, и подбираю для него свою терапию. Скриншот выше как раз иллюстрирует индивидуальность подхода: в случае этого клиента лучше подошло экзистенциальное направление, хотя у меня большой опыт посещения гештальт-групп (об этом дальше), а в работе я опираюсь на психоанализ и юнгианский анализ.

На сессиях не говорю на «психологическом», не использую специальные термины, а разговариваю с клиентом на его языке. Вот, например, серия заметок про уровни развития в профессии (любой) и развития личности. Являясь, по-сути, психоаналитической, она рассказана через героев комиксов Халка, Бэтмена, Железного Человека и т.д.:

Начав рассказ с уровней развития в профессии, я перешел к социальным ролям и личным качествам, затем разобрался с персоной, индивидуацией, самостью, и, наконец, прошелся по этапам развития ребенка. Это похоже на работу клиента в терапии, когда он вместе с терапевтом разбирается в себе.

Так что с теорией у меня все в порядке, хотя с образованием необычная ситуация. За более чем 10 лет, а образовывался я как «официально», так и самостоятельно, набежало более 800 часов практического опыта (а не абстрактных «знаний») в формате личной и групповой терапии (об этом дальше) и я хорошо понимаю, что испытывает проходящий терапию во взаимодействии с терапевтом или на терапевтической группе.

Однако я до сих пор так и не нашел подходящего мне образования, которое бы меня полностью устроило. Это дало и дает мне возможность учиться не в конкретном вузе, а выбирать учителей и мастеров своего дела из различных направлений: психоаналитиков, юнгианцев, экзистенциалистов, гештальт-терапевтов и т.д.

Свои соображения на этот счет я вновь оформил в серию заметок, из которых становится понятно почему хороший терапевт вас не понимает, чем образование отличается от знаний и почему наличие диплома еще ничего не гарантирует:

Все это подтверждается на практике, ну а последняя успешно развивается: клиенты, если не уходят через 5-10 сессий (не подошел, бывает), остаются минимум на год.

Кроме того, я обладаю некоторыми особенностями психики, которые помогают мне в работе. Что за особенности? Если в двух словах, то чтобы быть хорошим психотерапевтом, нужно немного «сойти с ума» для получения доступа к внутреннему миру бессознательного. Насколько немного? Чтобы смочь вернуться обратно в реальность. У меня эта опция идет «из коробки» (черепной, буквально).

Тем не менее, я не сразу пришел к тому, чтобы стать терапевтом и это не первый раз, когда я сменил сферу деятельности. В 2004 ушел из аспирантуры Казанского Государственного Университета, предварительно убедившись, что поступив в нее ничего не приобрел. Помню, как нелегко мне это тогда далось. Жил себе, жил, побеждал на олимпиадах, закончил школу с золотой медалью, затем университет с красным дипломом и вдруг, оп, все бросаю и ухожу в совершенно другую область — графический дизайн.

Непросто так резко изменить свою жизнь, особенно если никогда этого раньше не делал и нет поддержки близких людей или психотерапевта (на тот момент у меня ее не было). Но я справился и спустя пару лет получил приглашение на работу в культовую на то время Студию Артемия Лебедева. Это был следующий серьезный поворот: переезд в Москву, карьера дизайнера в одной из крупнейших компаний страны. Думал несколько месяцев, однако к Лебедеву не пошел, решив двигаться дальше самостоятельно.

Так вышло, что в этой жизни я многого добивался сам: будучи студентом, самостоятельно освоил компьютер (нужно же было на чем-то дизайнерить), который сам же и купил. Затем, когда захотел стать арт-директором, ходил по агентствам города предлагая себя на эту позицию. Меня или не брали, или брали, но в качестве дизайнера, поэтому сам стал сначала арт-директором, а потом и руководителем собственной дизайн-студии, помогая продвигаться российскому бизнесу на зарубежные рынки.

В 2015 году в своем дизайнерском познавательно-развлекательном резюме я писал:

Тем не менее, курсе на четвертом понял, что физика — это не мое. Что «мое», я тоже пока не знал, но если бы мне сказали: «Булат, через несколько лет ты будешь работать дизайнером», я выразительно посмотрел бы на этого человека о_0 и покрутил пальцем у виска.

Когда я решил стать терапевтом, у меня были похожие чувства. Заниматься терапией я никогда особо не планировал и даже сопротивлялся, но «человека часто приводит к судьбе дорога, по которой он от судьбы убегает»:

От «судьбы» я бегал 10 лет. За это время накопилось более 650 часов разнообразного клиентского и терапевтического опыта в различных форматах с разными терапевтами:

• Более 150 часов личной терапии. Точную цифру не скажу, потому что в разные годы ходил с разной периодичностью: от 2-4 сессий в месяц в начале терапии до сессии раз в квартал в конце. Мне повезло, я нашел своего терапевта с первого раза. Джамиля Нугманова, спасибо!

• Она же в 2014 году позвала меня в группу обучения на гештальт-терапевта (1 ступень базового курса по гештальт-терапии), которую вела совместно с Надеждой Ничипоренко, доцентом кафедры медицинской и общей психологии и педагогики Казанского Государственного Медицинского Университета. Я познакомился с методом, основными понятиями и принципами гештальт-подхода, приобрел личный терапевтический опыт в группе. На ней начал открываться людям и понял, что первый год — это лишь начало, хотя, на первый взгляд, срок немалый: 6 раз в год в формате трехдневных интенсивов по 30 часов, итого 180 часов.

• Затем еще две терапевтических группы: первая — в формате аналогичных интенсивов с Габриэлем Цуркану и вторая — регулярные еженедельные 3-часовые встречи, которую в течение полугода вела вновь Джамиля Нугманова совместно с процессуальным терапевтом Рустэмом Мухаметзяновым. Это еще 120+ часов и понимание, что гештальт-терапия мне не очень подходит.

• И, наконец, два года (200 часов) в онлайн-группе Дмитрия Смирнова, которая формально не являясь обучающей, внесла тем не менее наибольший, если не ключевой, вклад в понимание себя и в мое гуманитарное образование (и она не была бы возможна без предыдущих трех).

После всего случившегося, оказалось, что я тоже терапевт. Но все же решил перепроверить, вдруг показалось.

Начал вести свою практику и спустя три года понял, что нет, не показалось, поэтому прошел программу профессиональной переподготовки «Психологическое консультирование и психодиагностика» (620 часов), чтобы все это официально оформить. Дали диплом о профпереподготовке от московского института с государственной лицензией и буквой Ψ на печати.

В конце того же 2023 пошел на вторую ступень базового курса «Теория и практика гештальт-терапии» (420 часов) в Московском гештальт институте, чтобы определиться с тем, куда развиваться дальше и попутно проверить свое ощущение, что гештальт — это все же не мое, несмотря на большой бэкграунд.

Отучившись 1 год (140 часов), окончательно убедился в правильности своих чувств: да, я не гештальтист. Кроме того, один из приглашенных опытных тренеров, который до этого меня не знал и видел первый раз в жизни, подтвердил, что с такой психикой, как у меня (а психотерапия — это взаимодействие психики терапевта с психикой клиента), нужно развиваться в направлении психоанализа, а я это собственно и делаю с начала своей практики.

Кстати, а почему я не продолжил обучение на гештальт-терапевта сразу после завершения первой ступени? Все просто: на тот момент я не собирался стать терапевтом, учился больше для себя, поэтому решил не продолжать, а открыл свою школу дизайна. За последующие 6 лет, которые я обучал ребят, понял что:

• все это время я занимался больше людьми, чем дизайном, и судя по их отзывам они достигали не только профессиональных, но и личных целей.

• в процессе обучения ступор в работе часто возникал вследствие того, что мы докапывались до их психологических проблем и хотя это и не входило в рамки дизайнерской работы над проектом, получалось с ними разобраться:

Еще я понял, что не только я учил людей, но и они учили меня. Каждый человек появлялся в нужный момент времени и помогал мне разобраться с той или иной проблемой в моей жизни. В книге «Дар психотерапии» Ирвин Ялом пишет следующее:

Я предпочитаю видеть себя и своих пациентов как «попутчиков». Этот термин уничтожает различие, стирает грань между «ними» (страдающими) и «нами» (исцеляющими). Во времена студенчества я склонялся к идее вселечащего терапевта, но по мере того, как я взрослел, создавал тесные, дружеские отношения с коллегами, встречался с пожилыми мэтрами, был призван оказать помощь моим бывшим терапевтам и учителям, а затем и сам стал наставником и старшим товарищем, я был вынужден постигнуть всю мифическую природу этой идеи. Мы все вместе принимаем участие в процессе: здесь нет ни терапевтов, ни людей, которые были бы неуязвимы перед лицом трагедий, просто неотъемлемых для человеческого существования и это мои попутчики.

Действительно, люди, с которыми я общался с начала моей личной терапии — «это мои попутчики». Читая все эти годы различные книги по психотерапии я находил в них себя и ситуации, которые у меня были в отношениях с близкими мне людьми: клиентами, учениками, терапевтами, в терапевтических группах.

Терапия и правда похожа на путешествие. Если представить психику как некую территорию, то у вас за много лет выработались знакомые пути движения по ней, причем они не всегда оптимальны: иногда приходится делать большой крюк, хотя можно срезать или приходится перелезать через стену (если еще получается перелезть), хотя в этой стене есть дверь, но вы ее просто не замечаете.

Кто-то сидит на вершине небоскреба и никуда не ходит, а у кого-то есть неисследованные области или районы, в которые трудно ходить по каким-то причинам. Бывает и такое, что вообще непонятно куда идти и зачем.

В такой ситуации терапевт выступает опытным гидом-проводником с которым можно пройти туда, куда одному, допустим, идти страшно или кажется, что прохода нет. Вы осваиваете нужные вам направления, а терапевт вас в этом поддерживает.

Терапия при таком раскладе — про знание своей территории и в этом смысле нельзя стать кем-то другим, кроме того, кем ты являешься на самом деле:

Изменение происходит тогда, когда человек становится тем, кто он есть на самом деле, а не тогда, когда он пытается стать тем, кем он не является. Изменение не происходит через намеренную попытку изменить себя самого или кого-либо, но происходит тогда, когда человек старается быть тем, кто он есть на самом деле – быть полностью вовлеченным в настоящее.

«Парадоксальная теория изменений» Арнольда Бейссера

Проще говоря, себя нельзя изменить, но возможно быть собой.

Предлагаю «путешествовать» дальше вместе, чтобы изучать старые и осваивать новые территории. Записывайтесь на пробную онлайн-сессию: t.me/bulatagram или bulat@findsense.ru